Байкал — чудо природы. Оно воз­никло и продолжает жить благодаря удивительному сочетанию природных условий и сложившемуся в озере особому обмену веществ.

Среди всех водоемов мира бай­кальская вода самая прозрачная и экстрапресная. В тихую погоду диск Секки виден в ней на глубине 40 м. Лишь в Саргассовом море Атланти­ческого океана вода более прозрачна. При этом вода Байкала содержит на литр только около 100 мг всяких солей и примесей, а это почти в де­сять раз меньше, чем пресная речная вода. Одна из причин этого — бай­кальское «окружение». Бассейн озера сложен преимущественно кристалли­ческими горными породами гранитного состава. Гранит растворяется пло­хо и дает минимум примесей в воду, так как при выветривании образуется песок. Следует отметить также, что байкальская вода имеет отличную от всех других молекулярную струк­туру и изотопный состав. Благодаря чему она очень агрессивна. Быстрее, чем в других водоемах, идет здесь растворение отмерших органических (костных) остатков и прибрежных сооружений. Поэтому береговые ук­репления делают здесь из стойких марок бетона.

Но, пожалуй, наибольший интерес представляют удивительные живые организмы озера. Они более характер­ны для морей, а не для пресновод­ных  водоемов.   Например,   на   каме нистых грунтах, в пределах солнеч­ного освещения дна, распространены колонии шести видов губок. Они достигают 70 см и нигде больше в пресных водоемах не встречаются. Больше того, некоторые из них в современных морях уже давно вымер­ли. Их остатки находят только в палеоген-неогеновых горных породах, а вот в Байкале они до сих пор живут и процветают. Эти животные погло­щают часть минеральных частиц, при­носимых в озеро притоками.

Но главные смотрители за чисто­той и прозрачностью воды — рачки гаммариды — бокоплавы. Их в Байка­ле 255 видов, т. е. 1/3 всех известных рачковых видов в мире. Около 90% массы рачков составляют два вида: эпишура и веслоногий макрогектопус. Они встречаются только в Байкале и надежно хранят чистоту воды, а вмес­те с ней всю байкальскую неповто­римость. Они — родня креветкам.

Эпишуру с полным основанием можно назвать дворником Байкала. И рачок-то это ерундовый — всего 15 мм длиной, не вдруг рассмотришь невооруженным глазом. Но под каж­дым квадратным метром поверхности воды, до глубины 50 м его насчиты­вается до 3 млн. Встречается он и глубже. Им охотно питаются рыбы. Рыбам, конечно, невдомек, что по­едают они свою жизнь: ведь каждая такая малявочка в год очищает 15 м³ воды, и чем ее больше, тем чище вода.

Постоянно, днем и ночью, летом и зимой пропускает через себя эпишу­ра многие литры воды, оставляя из нее себе для пропитания пылеватые частицы и растворенные элементы. Но стоит попасть какому-либо металлу, хлору, крошечке целлюлозы или чему-либо другому из тех 97 ве­ществ, что сбрасываются в воду че­ловеком, эпишура тут же погибает. Она появилась в Байкале около 20 млн. лет назад, и все ее поколения питались только естественными соеди­нениями. А если эпишура погибнет, тогда Байкал лишится своей уникаль­ной чистоты.

Макрогектопус, хотя рачок бес­цветный и тоже трудно различимый в воде, но более солидный — до 3 см. Живет глубже 100 м, но каждую ночь поднимается на поверхность. Он работает ассенизатором. Все, что перестает двигаться, отмирает, тонет,— его пища. Попробуй оставить невытащенными на ночь сети — вытащишь утром только рыбьи скелеты. Но в промышленных стоках, содержащих хотя бы один-два элемента, чуждые Байкалу, макрогектопус погибает сра­зу. Близ Байкальского целлюлозного завода на мелководье находят мерт­вых, задохнувшихся омулей — макро-гектопусы отказываются «убирать» загрязненную промышленными отхо­дами прибрежную часть.

Однако не только эти чисто бай­кальские животные интересны и по­лезны. В Байкале живут и другие морские обитатели: кольчатые и многощетинковые черви, рекушковые рач­ки, а также олигохеты, ручейники, всего 1550 видов животных, и 60% из них — эндемики, которые родились и развивались только в Байкале и ни­куда, отсюда не переселялись. Это же настоящая кунсткамера древностей! Если бы не эпишура и макрогектопус, они все погибли бы.

В Байкале 52 вида рыб, и 27 видов из них — эндемики. Они боль­ше нигде не существуют, в том числе и омуль. За последние 20— 18 тысяч лет появились новые виды рыб. Это бычки-желтокрылки и два вида голо­мянки.' Они пополнили видовое раз­нообразие озера.

Голомянка — рыбка маленькая. Малая голомянка — около 12 см, а большая — 20 см. Но биологическая масса ее в Байкале самая большая. И она сохранилась потому, что не ходит косяками, как омуль, плавает поодиночке, попробуй поймай. Голо­мянка стала самой главной рыбой озера. На 1/3 она состоит из чистого рыбьего жира. Во время Отечествен­ной войны ее, хоть и с трудом, но вылавливали для военных госпита­лей — восстанавливать силы раненых. Голомянка рыбка прозрачная. Через ее хвостовую часть можно разглядеть буквы на белой бумаге. Она не имеет ни чешуи, ни рыбьего пузыря. Хорошо амортизирующий жир позволяет го­ломянке без напряжений поднимать­ся и опускаться на всю полуторакилометровую глубину Байкала. Если опустить в воду запаянную с обеих сторон стальную трубу, то на глубине 1 км ее сплющивает в лепешку, а голомянке хоть бы что. Наконец, эта рыба живородящая, икру не мечет, а прямо производит на свет 1,5—2 тыс. личинок. Голомянкой питаются почти все рыбы, но особенно тюлень-нерпа. Она, кроме некоторых бычков и голо­мянки, не ест никакую другую рыбу. Зачем? У других — чешуя, желудок поцарапать можно и нет столько жи­ра, как в голомянке.

Многие ученые до сих пор ломают голову: откуда в Байкале тюлень, похожий на ледовитоморскую коль­чатую нерпу? Пускай со мной не согласятся, но я считаю, что в этом удивительном озере появиться может все. И нерпа появилась здесь совер­шенно независимо от каких бы то ни было миграций из морей и океанов. Просто в данный период развития Земли пришло время пропасть из ми­рового биологического вещества, о котором говорил Вернадский, дино­заврам и появиться другим животным, в данном случае нерпам. Вот и появи­лись они практически сразу и в Арктике, и в Антарктике, и в Каспий­ском море, и в Ладожском озере, и в любимом мною Байкале. Заметьте, что во всех перечисленных местах виды нерпы разные. Не приплывала наша нерпа по Енисею и Ангаре в Байкал, а тут родилась. Байкал — это уни­кальная природная лаборатория. Вот почему всякое строительство го­родов и промышленных предприятий на берегах и даже в бассейне крупных байкальских притоков — преступле­ние перед человечеством.