И все же самое мучительное время настало при подъеме к верх­ней части гольца. Полегший кедро­вый стланик образовал крепкую сеть из скользких веток. Идти по ним сов­сем бессмысленно, а между ними ноги проваливались так глубоко, что иногда не доставали земли. Чтобы освобо­диться из стланикового капкана, пе­релезть через его обледенелые ветки, сил требовалось больше, чем на ки­лометр похода.

Выше стланиковых зарослей на­чались обледенелые каменные глыбы курумов. По ним лучше было ползти, чем идти. Но в снегу коченели руки. Он оторвал еще два куска от брезен­тового рюкзака и обмотал ими кисти. Немного стало легче. Там, где сытому человеку понадобилось бы минут 20, Кучерявый полз более полудня. Насквозь промокли и порвались на коленях брюки.

Уже под вечер, когда он наконец забрался на равнинную площадку гольца, стал виден лабаз. Хотелось бежать к нему. Но он делал два-три шага и останавливался, тяже­ло переводя дыхание, готовый упасть.

К лабазу подошел затемно. Откры­тая дверца болталась на кожаной петле. К отверстию была приставле­на лестница. Кучерявый знал, что сюда завезли продуктов на два отряда. Значит, еды должно быть много. Но почему они оставили дверь открытой? Хорошо еще, что лестницу не свалили, как делают обычно, чтобы зверь не залез. Лестницу ни в жизнь не под­нять бы Михаилу. Но как трудно подниматься по обледенелым сту­пеням. В глазах поплыли радужные круги. В ушах стоял непрерывный звон.

Совсем стемнело, когда, перева­лившись через порог, он упал грудью на неотесанные бревна пола. Полежал немного, стал осматриваться и ниче­го не увидел в пустом лабазе. Еще на что-то надеясь, он ползал вдоль стен. В углу, у задней стенки оказа­лись два фанерных ящика. Один пустой, а другой забит. С огромными усилиями отодрал крышку. В ящике была махорка и спички. От слабости, усиленной крушением  последних надежд, Михаил снова лишился созна­ния. Очнулся от сквозняка. Через неотесанные, неровно сложенные бревна стен и пола лабаза свистел ветер. Было холоднее, чем под покро­вом елей. Скинул пустой ящик и ка­кие-то щепки вниз, сполз на землю и впервые разжег костер. Ящика не хватило, чтобы согреться. Но спич­ки — это уже жизнь...

21 день человек пробыл один в незнакомой и враждебной ему тайге, без огня, не имея возможности об­сушиться и отогреть коченеющее тело. Только могучий инстинкт помог парню найти пищу в тайге. А что он знал о ней? Кроме ягод и грибов, ему не известны были никакие съедобные растения. Но грибов из-за начавшихся морозов он уже не застал. Не было даже ножа, чтобы добыть съедобное. Только надежда сделала его непобе­димым.