В Восточно-Сибирской экстраконтинентальной зоне богатейшие недра. Здесь можно найти и разрабатывать почти все известные полезные иско­паемые. Особенно значительно их со­средоточие в Южной Якутии. Это третий после Рура и Кривого Рога известный в мире район с высокосорт­ными железными рудами, коксующи­мися каменными углями, флюсовыми известняками. Словом, Южная Якутия богата всем необходимым для созда­ния крупнейшей металлургической базы, без чего немыслим доменный процесс.

Именно для добычи всех этих полез­ных ископаемых сюда провели ветку от БАМа — малый БАМ. Каменные угли сразу начали разрабатывать открытым способом, так как прямо на поверхность выходили угольные пласты небывалой мощности в 30 и более метров. На поверхность выхо­дят и жилы железных руд.

И опять — но...

Природа, так щедро наделившая край, категорически воспротивилась созданию металлургического комби­ната.

Первое препятствие — слишком пересеченная и небольшая строитель­ная площадка. Второе — неустой­чивость многолетнемерзлых грунтов. Комбинату потребуется несколько десятков тонн воды в сутки, а где ее взять, если промерзают все реки, а артезианские воды горько-соленые из-за залежей гипсов и соли на боль­ших глубинах. Нужно будет издалека тянуть мощный водопровод. Но все это только технические труд­ности, а в наш индустриальный век они так или иначе преодолимы. Более важным препятствием оказался климат.

Почти полгода над районом гос­подствует антициклон. Крупный на­селенный пункт, выделяющий изряд­ное количество тепла и тем более дыма, будет практически всю холод­ную часть года накрыт туманом. В нем будут накапливаться вредные отходы производства с целым набо­ром химических элементов. Они по­кроют крыши и стены домов, про­никнут в одежду, а главное, в орга­низм жителей города и его окрест­ностей.

Один зарубежный ученый, скрупу­лезно подсчитав воздушные взвеси города Кельна,  выяснил, что если накрыть город непроницаемым колпа­ком, то через два часа в нем погиб­нет все живое. Конечно, наш анти­циклон не столь непроницаем, и жители станут погибать не через два часа, но во всяком случае через два-три года увеличится количество больных, дети будут рождаться уро­дами.

Каков же выход? Их два. Пер­вый—наладить безотходное произ­водство, чтобы ни один вредный элемент не выходил в воздух и в воду из стен комбината. Но из-за недостатка воды и сложностей условий строи­тельства он все равно будет стоить слишком дорого.

Второй путь — размещение комби­ната в другом месте, скажем в муссонной долготной зоне. Там, в низовье многоводной реки Зеи, нет ни гор, ни многолетних мерзлых грунтов. Сезон­ные ветры летом с востока, а зимой с запада будут вентилировать воздух, унося вредные примеси. Там нет и резких температурных перепадов, и атмосферное давление не достигает максимумов. А некоторое удорожа­ние сырья для комбината из-за по­ставки его по железной дороге будет частично компенсироваться более благоприятными условиями строи­тельства. Строительная площадка близ Зеи находится в зоне смешан­ных лесов с высокоразвитым сель­ским хозяйством — житницей Даль­него Востока, поэтому завозить сельскохозяйственные и животновод­ческие продукты будет ближе, чем в Южную Якутию.

Коварный зимний антициклон — помеха не только для новой металлургической базы нашей страны. Вдоль трассы БАМа открыто мно­жество месторождений полиметаллов, меди и других полезных ископаемых. И ни одно из них нельзя разраба­тывать на месте без дополнительных затрат на очистку воздуха. Так, в межгорной Чарской котловине в годы Отечественной войны открыто круп­нейшее в мире месторождение ме­дистых песчаников, но в котловинах, образованных между горами, особен­но застойны воздушные массы, кот­ловины продуваются медленно. Пред­приятие, перерабатывающее медь, там почти невозможно создать. Даже поселок для рабочих, добывающих руду, следует строить не на дне долины у реки, как подавляющее боль­шинство сибирских поселений, а на склоне гор. В этом случае «тяжелый» воздух будет скатываться к днищу долины.

Таким   образом,   экстраконтинентальность — порождение долготной географической зональности — играет не менее важную роль в планирова­нии и размещении хозяйства, чем при­вычная нам широтная зональность ландшафтов.