Вот и речка, такая же прозрачная, с каменистым дном — быстрые струи пытались подточить огромные валуны. Но река текла... также на юг, в Бурею. Истратить почти два дня, чтобы снова ни на километр не приблизиться к цели!

В мозгу четко возникли картины этих кошмарных дней. Вспомнились все разговоры о планах экспедиции и отряда, о приметах тайги и о рас­стояниях до населенных пунктов на Бурее и на Селемдже. Южнее Лунева не работал ни один отряд. Людей там не встретишь на 200 км. Значит, надо поворачивать назад и по тому же пути или по хребту дойти до гольца.

На следующий день, мобилизовав все   силы,   он   стал   подниматься   на отрог. Ноги не хотели двигаться. Ли­цо заливал пот. А что случилось с авиацией? Самолеты летают вдоль и поперек. Наверное, делают съемку для следующего года.

Широкий водораздельный гребень. Ни ягод, ни воды. Мучила жажда. Как только он делал резкое движение или шел быстрее, кружилась голова.

К вечеру облака спрятали солнце. Ночью порывы ветра сорвали желтую хвою лиственниц и окончательно ого­лили березы. Только еще на ольхов­нике трепетали коричневые листочки. К середине ночи повалил снег.

Михаил уже не помнил, как прошла еще одна ужасная ночь. Утром он разорвал по швам рюкзак и сделал себе   полуплащ,   полукапюшон.   Снег валил весь день почти без перерыва. Он как саваном укрыл все кусты и деревья, но главное, полностью спря­тал последнюю доступную пищу — ягоды. Желудок перестал болеть. Наступило безразличие. Он нагибался за брусникой, только когда зацеплял ногой. Вся другая ягода опала.

Дальше дни и ночи перемешались. В мозгу была только одна мысль — дойти, не выходить из пределов это­го хребта и склона долины, которые вели к лабазу. Там он надеялся под­крепиться. Он перепробовал кору всех кустов, и вся она была горькой, но вызывала слюну и все-таки ощущение, что во рту что-то было.

Спать подолгу не приходилось. Однажды в изнеможении он лег грудью на полуупавшее дерево и в таком положении заснул. Это было открытие. Спать полустоя, полулежа было все же лучше, чем в снегу. Вздремнув, он шел дальше. Замерзал, вставал, шел, грыз кору прямо на кустах, жевал траву, выковыривал твердые семечки лиственничных и ело­вых шишек, но они лишь царапали горло.

Однажды он заснул сидя под пихтовым пологом. Проснулся уже засветло. Встав, сделал несколько шагов и увидел следы медведя. На­верное, медведь долго ходил вокруг спящего, решая, что с ним делать. Но поскольку миша наверняка был сыт, он просто осмотрел человека и поти­хоньку ушел.

За эти дни Михаил познал многие тайны тайги: узнал признаки распро­странения брусничника. Знал, где па­сутся рябчики и глухари в разное время суток. Наконец, дошел до зна­комого места на длинной мари, ко­торое пересек на второй день путе­шествия.

Опять пролетел самолет. Он сна­чала покружил над уже видневшимся гольцом, потом прошел над сбегающи­ми с него долинами. Будь Михаил в состоянии, он вышел бы на открытое место и был бы заметен на снегу. Но до этого места было метров двести, непреодолимо. Да и зачем? Все рав­но сесть-то самолет на мари не может. Так и не догадался Куче­рявый, что именно его искали с воздуха.